Круглосуточный телефон справочной ветеринарно-орнитологической службы

Москва. Госпиталь птиц +7(495)223-09-02, +7(926)608-43-46
МО г. Балашиха, Шоссе Энтузиастов д. 1, сзади ТЦ "Светофор"
Санкт-Петербург. Госпиталь птиц +7(921)771-60-31, +7(812)497-27-07
СПб, ВО, ул. Карташихина д. 12 с 11:00 до 20:00
Консультация орнитолога Москвы и СПб
+7(926)608-43-46



Балашиха - лечение собак, кошек, грызунов и рептилий
+7(495)521-84-50, 524-11-81

Отдел продаж и доставки на дома из питомника +7(925)072-65-10
Поиск




КУРИНАЯ ИСТОРИЯ


В уездном заштатном городке, бывшем Троицке, а ныне Стекловске, Костромской губернии, Стекловского уезда, на крылечке домика на бывшей Соборной, а ныне Карларадековской улице, вышла повязанная платочком женщина в сером платье с ситцевыми букетами и зарыдала. Женщина эта, вдова бывшего соборного протоиерея бывшего собора Дроздова, рыдала так громко, что вскорости из домика через улицу, в окошко высунулась бабья голова в пуховом платке и воскликнула: - Что ты, Степановна, али еще? - Семнадцатая! - разливаясь в рыданиях, ответила бывшая Дроздова. - Ахти-х-тих, - заскулила и закачала головой бабья голова, ведь что такое? - Прогневался Господь, истинное слово! Да неужто ж сдохла? - Да ты глянь, глянь, Матрена, - бормотала попадья, всхлипывая громко и тяжко, - ты глянь, что с ей! Хлопнула серенькая покосившаяся калитка, бабьи ноги прошлепали по пыльным горбам улицы, и мокрая от слез попадья повела Матрену на свой птичий двор. Надо сказать, что вдова отца протоиерея Савватия Дроздова, скончавшегося в 26 году от антирелигиозных огорчений, не опустила рук, а основала замечательное куроводство. Лишь только вдовьины дела пошли в гору, вдову обложили таким налогом, что куроводство чуть-чуть не прекратилось, кабы не добрые люди. Они надоумили вдову подать местным властям заявление о том, что она, вдова, основывает трудовую куроводную артель. В состав артели вошла сама Дроздова, верная прислуга ее Матрешка и вдовьина глухая племянница. Налог с вдовы сняли и куроводство ее процвело настолько, что к 28-му году у вдовы на пыльном дворике, окаймленном куриными домишками, ходило до 250 кур, в числе которых были даже кохинхинки. Вдовьины яйца каждое воскресенье появлялись на Стекловском рынке, вдовьиными яйцами торговали в Тамбове, а бывало, что они показывались и в стеклянных витринах магазина бывшего "Сыр и масло Чичикина в Москве". И вот, семнадцатая по счету с утра брамапутра, любимая хохлатка, ходила по двору и ее рвало. "Эр... рр... урл... урл. го-го-го", - выделывала хохлатка и закатывала грустные глаза на солнце так, как будто видела его в последний раз. Перед носом курицы на корточках плясал член артели Матрешка с чашкой воды. - Хохлаточка, миленькая... цып-цып-цып... испей водицы, - умоляла Матрешка и гонялась за клювом хохлатки с чашкой, но хохлатка пить не желала. Она широко раскрывала клюв, задирала голову кверху. Затем ее начинало рвать кровью. - Господи Исусе! - вскричала гостья, хлопнув себя по бедрам, это что ж такое делается? Одна резаная кровь. Никогда не видала, с места не сойти, что бы курица, как человек маялась животом. Это и были последние напутственные слова бедной хохлатке. Она вдруг кувыркнулась на бок, беспомощно потыкала клювом в пыль и завела глаза. Потом повернулась на спину, обе ноги задрала кверху и осталась неподвижной. Басом заплакала матрешка, расплескав чашку, и сама попадья - председатель артели, а гостья наклонилась к ее уху и зашептала: - Степановна, землю буду есть, что кур твоих испортили. Где же это видано! Ведь, таких и курьих болезней нет! Это твоих кур кто-то заколдовал. - Враги жизни моей! - воскликнула попадья к небу, - что ж они со свету меня сжить хочут? Словам ее ответил громкий петушиный крик и затем из курятника выдрался как-то боком, точно беспокойный пьяница из пивного заведения, обдерганный поджарый петух. Он зверски выкатил на них глаза, потоптался на месте, крылья распростер, как орел, но никуда не улетел, а начал бег по двору. По кругу, как лошадь на корде. На третьем круге он остановился и его стошнило, потом он стал харкать и хрипеть, наплевал вокруг себя кровавых пятен, повернулся, и лапы его уставились к солнцу, как мачты. Женский вой огласил двор. И в куриных домиках ему отвело беспокойное клохтанье, хлопанье и возня. - Ну, не порча? - победоносно спросила гостья. - Зови отца Сергия, пущай служит. В шесть часов вечера, когда солнце сидело низко огненною рожею между рожами молодых подсолнухов, на дворе куроводства отец Сергий, настоятель соборного храма, закончив молебен, вылезал из епитрахили. Любопытные головы людей торчали над древненьким забором и в щелях его. Скорбная попадья, приложившаяся к кресту, густо смочила канареечный рваный рубль слезами и вручила его отцу Сергию, на что тот, вздыхая заметил что-то насчет того, что вот, мол, Господь прогневался на нас. Вид при этом у отца Сергия был такой, что он прекрасно знает, почему именно прогневался Господь, но только не скажет. Затем толпа с улицы разошлась, а так как куры ложатся рано, то никто и не знал, что у соседа попадьи Дроздовой, в курятнике подохло сразу трое кур и петух. Их рвало так же, как и дроздовских кур, но только смерти произошли в запертом курятнике и тихо. Петух свалился с насеста вниз головой и в такой позиции кончился. Что касается кур вдовы, то они прикончились тотчас после молебна и к вечеру в курятниках было мертво и тихо, лежала грудами закоченевшая птица. На утро город встал, как громом пораженный, потому, что история приняла размеры страшные и чудовищные. На Карларадековской улице к полудню осталось в живых только три курицы, в крайнем домике, где снимал квартиру уездный фининспектор, но и те издохли к часу дня. А к вечеру городок Стекловск гудел и кипел, как улей и по нем катилось грозное слово "мор". Фамилия Дроздовой попала в местную газету "Красный боец" в статье под заголовком: "Неужели куриная чума", а оттуда пронеслась в Москву. Она светилась, огни танцевали, гасли и вспыхивали. На Театральной площади вертелись белые фонари автобусов, зеленые огни трамваев, над бывшим Мюр и Мерилизом, над десятым надстроенным на него этажом, прыгала электрическая разноцветная женщина, выбрасывая по буквам разноцветные слова: "РАБОЧИЙ КРЕДИТ". В сквере против Большого театра, где бил ночью разноцветный фонтан, толкалась и гудела толпа. А над Большим театром гигантский рупор завывал: - Антикуриная прививка в Лефортовском ветеринарном институте дала блестящие результаты. Количество... куриных смертей за сегодняшнее число уменьшилось вдвое... Затем рупор менял тембр, что-то рычало в нем, над театром вспыхивала и угасала зеленая струя и рупор жаловался басом: - Образована чрезвычайная комиссия по борьбе с куриной чумой в составе наркомздрава, наркомзема, заведующего животноводством товарища Птахи-Поросюка, профессоров ............... и Португалова... и товарища Рабиновича!... Новые попытки интервенции!... - хохотал и плакал, как шакал, рупор, - в связи с куриной чумой! "Под угрозой тягчайшей ответственности воспрещается населению употреблять в пищу куриное мясо и яйца. Частные торговцы при попытке продажи их на рынках подвергаются уголовной ответственности с конфискацией всего имущества. Все граждане, владеющие яйцами, должны в срочном порядке сдать их в районные отделения милиции". На крыше "Рабочей газеты", на экране грудой до самого неба лежали куры и зеленоватые пожарные, дробясь и искрясь, из шлангов поливали их керосином. Затем красные волны ходили по экрану, неживой дым распухал и мотался клочьями, полз струей, выскакивала огненная надпись:

"Сожжение куриных трупов на Ходынке".

Слепыми дырами глядели среди бешено пылающих витрин магазинов, торгующих до 3 часов ночи, с двумя перерывами на обед и ужин, заколоченные окна под вывесками: "Яичная торговля. За качество гарантия". Очень часто, тревожно завывая, мимо милиционеров проносились шипящие машины с надписью: "Мосздравотдел. Скорая помощь". - Обожрался еще кто-то гнилыми яйцами, - шуршали в толпе. В Петровских линиях зелеными и оранжевыми фонарями сиял знаменитый на весь мир ресторан "Ампир" и в нем на столиках, у переносных телефонов, лежали картонные вывески, залитые пятнами ликеров: "По распоряжению - омлета нет. Получены свежие устрицы". В Эрмитаже, где бусинками жалобно горели китайские фонарики в неживой, задушенной зелени, на убивающей глаза своим пронзительным светом эстраде куплетисты Шрамс и Карманчиков пели куплеты, сочиненные поэтами Ардо и Аргуевым.

Ах, мама, что я буду делать Без яиц?? -

и грохотали ногами в чечетке. Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно в 1927 году при постановке пушкинского "Бориса Годунова", когда обрушились трапеции с голыми боярами, выбросил движущуюся разных цветов электрическую вывеску, возвещавшую пьесу писателя Эрендорга "Куриный дох" в постановке ученика Мейерхольда, заслуженного режиссера республики Кухтермана. Рядом, в Аквариуме, переливались рекламными огнями и блестя полуобнаженным женским телом, в зелени эстрады, под гром аплодисментов, шло обозрение писателя Ленивцева "Курицыны дети". А по Тверской с фонариками по бокам морд, шли вереницею цирковые ослики, несли на себе сияющие плакаты.

В театре Корш возобновляется "Шантеклер" Ростана.

Мальчишки-газетчики рычали и выли между колес моторов: - Кошмарная находка в подземелье! Польша готовится к кошмарной войне!!. В цирке бывшего Никитина, на приятно пахнущей навозом коричневой жирной арене мертвенно-бледный клоун Бом говорил распухшему в клетчатой водянке Биму: - Я знаю от чего ты такой печальный! - Отциво? - пискливо спрашивал Бим. - Ты зарыл яйца в землю, а милиция 15-го участка их отрыла!

Неизвестно, точно ли хороши были лефортовские ветеринарные прививки, умелы ли заградительные самарские отряды, удачны ли крутые меры, принятые по отношению к скупщикам яиц в Калуге и Воронеже, успешно ли работала чрезвычайная московская комиссия, но хорошо известно, что через две недели после последнего свидания ........ с Альфредом в смысле кур в Союзе республик было совершенно чисто. Кое-где в двориках уездных городков валялись куриные сиротливые перья, вызывая слезы на глазах, да в больницах попадались последние из жадных, доканчивая кровавый понос со рвотой. Людских смертей, к счастью, на всю республику было не более тысячи. Больших беспорядков тоже не последовало. Объявился было, правда, в Волоколамске пророк, возвестивший, что падеж кур вызван ни кем иным как комиссарами, но особого успеха не имел. На волоколамском базаре побили нескольких милиционеров, отнимавших кур у баб, да выбили стекла в местном почтово-телеграфном отделении. По счастью, расторопные волоколамские власти приняли меры, в результате которых, во-первых пророк прекратил свою деятельность, во-вторых стекла на телеграфе вставили. Дойдя на Севере до Архангельска и Сюмкина Выселка, мор остановился сам собой по той причине, что идти ему было дальше некуда, - в Белом море, как известно, куры не водятся. Остановился он и во Владивостоке, ибо далее был океан. На далеком Юге - пропал и затих где-то в выжженых пространствах Ордубата, Джудьбы и Карабулака, а на Западе удивительным образом задержался как раз на польской и румынской границах. Климат, что ли, там был иной или сыграли роль заградительные кордонные меры, принятые соседними правительствами, но факт тот, что мор дальше не пошел. Заграничная пресса жадно обсуждала неслыханный в истории падеж, а правительство советских республик, не поднимая никакого шума, работало не покладая рук. Чрезвычайная комиссия по борьбе с куриной чумой переименовалась в чрезвычайную комиссию по поднятию и возрождению куроводства в республике, пополнилась новой чрезвычайной тройкой в составе 16 товарищей. Был основан "Доброкур"..............

Эта история произошла в 1920-х годах, а автора я предоставляю угадать Уважаемым читатетелям




Форма связи



Похожие записи